Назад к списку

 Ребекка

 Она медленно дышала. Вдох, выдох, вдох, выдох, - это все, что она была сейчас способна. Не получалось пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем, она могла лишь дышать и продолжать смотреть на небо, на пролетающие мимо столь воздушные облака. Эта картина выглядела такой беспечной, такой мирной. Возможно, это даже к лучшему, что перед смертью ей представился шанс насладиться спокойствием, которого так не хватало в ее хоть и недолгой, но насыщенной жизни. Она чувствовала невероятную усталость, так хотелось закрыть глаза и провалиться в бесконечный сон, но еще не время, еще чуть-чуть, и тогда она отправиться в заслуженный отдых.

 Вдох, выдох. Облака все продолжали медленно-медленно передвигаться по ослепительно голубому небосводу. Лишь сейчас девушка начала жалеть о том, что недостаточно уделяла времени этому спокойному лицезрению неба, когда у нее была возможность. Когда у нее было так много возможностей. Вдох, выдох. Это все? Конец? Теперь, когда смерть забрала практически каждого ее боевого товарища, родного человека, когда перед ее глазами произошло так много жутких и порою бессмысленных жертв, смерть постучалась и в ее двери. Пришел и ее черед. А она все гадала, когда же наступит этот день. Сломаны несколько ребер, пробит бок, 


 Вокруг была какофония звуков: властные выкрики командиров, предсмертные вопли солдат, топот ног, оглушающие выстрелы орудий и отвратительные хлюпающие звуки массивных тел совместно с душераздирающим визгом, издаваемого этими же самими телами, которые принадлежали ненавистным монстрам. Но для нее вокруг была лишь тишина, словно кто-то просто убрал звук, а возможно, она оглохла, что неудивительно, если учесть какой грохот создавали бомбы и пушки вокруг. 

 Прожила ли она именно такую жизнь, которую хотела? Может ли она со спокойной душой уходить? Именно эти вопросы крутились у нее в голове, как будто сейчас это имело какое-то значение, словно бы она могла что-то изменить. Наверное, она должна поблагодарить высшие силы, что не умирает в таких страшных мучениях, что терзали ее бедных товарищей и друзей, которые и без того были измучены постоянной борьбой. Каждый раз ей приходилось избавлять их от страданий, после чего она ночами не могла спать, преследуемая их искаженными в муках лицами. Наверное, это и есть припасенная для нее напоследок награда за то, что она взяла на себя ответственность избавителя. Она тоже была измучена. Она тоже устала. Она старалась прожить хорошую жизнь, что ей почти удалось. Почти. Ее веки потяжелели. В глазах начинало темнеть. Ей уже было тяжело сосредоточиться на чем-либо, а тело словно наполнилось свинцом. Эта безмерная усталость одолевала ее

 Внезапно, ей на глаза попалась такая красивая и отчетливая радуга, она была так близко. Казалось, достаточно просто протянуть руку, и ты дотронешься до нее. Радуга… Неожиданное и столь далекое воспоминание всплыло в ее голове. Когда же это было? Лет десять назад?

 ***

 В тишине раздавалось тихое всхлипывание, источником которого была маленькая девочка, сидевшая на кровати. На вид она выглядела лет на 6-7. Ее личико было прикрыто темной челкой. Ее плечи дрожали, а сама она уткнулась в колени, сжавшись в уголке так, словно боялась чего-то. Она стояла у двери, долгое время не решаясь войти в комнату, боясь, что своим появлением лишь еще больше усугубит положение. Она тяжело вздохнула, уткнувшись лбом в дверь. У нее практически не было никакого опыта общения с детьми, она и не думала, что когда-нибудь ей так пригодиться подобное умение. Проведя с этой маленькой девочкой около четырех месяцев, она так и не смогла найти с ней общий язык. Это хрупкое создание так и осталось для нее загадкой. За пару секунд разобрать и собрать винтовку? Проще простого. Продержаться несколько дней без воды, еды и сна? Без проблем. Но попытаться успокоить маленького плачущего ребенка? Простите, это уже слишком тяжело.

 Ей часто приходилось слышать ее плач, она даже пыталась пару раз успокоить ее, но та лишь отворачивалась от нее, сводя на нет все ее попытки сблизиться с ней. Казалось, эту невероятно крепкую стену, воздвигнутую между ними, невозможно проломить, и они так и останутся друг другу чужими людьми.

 Это не может так продолжаться. Она набрала в грудь воздуха и медленно открыла дверь. Комната освещалась мягким приглушенным светом настольной лампы, шторы были задернуты. Она нерешительно направилась в сторону кровати, на которой сидела девочка, но садиться рядом не стала. Она так и стояла рядом, слушая ее всхлипывания, смотря на то, как содрогаются ее хрупкие острые плечики. Девочка даже не взглянула на нее. 

 «Бекки», - почти шепотом позвала она. Ноль реакции. Она протянула к ней руку, дотронувшись до ее головы. Бекки резко дернулась и отодвинулась. Она сжала руку в кулак и с досадой прикусила губу. «Ну же, поговори со мной,» - уже чуть более громко сказала она. В ответ лишь сдавленный плач. Она присела рядом с девочкой и отвела взгляд в сторону. За окном стоял приятный вечер, всюду горели огни, придавая городу уюта. Нечасто выпадают такие спокойные вечера. 

 Так они сидели в молчании и в тишине некоторое время. «Ну, если ты не хочешь говорить, то тогда буду говорить я. Можешь слушать, а можешь продолжать просто плакать, - сказала она, не стерпев этой тишины, - Насколько я знаю, ты родилась в Резервации? – естественно, та ничего не ответила. – Не самое приятное место для таких детей, как ты, я полагаю. Ни солнца, ни звезд, ни голубого неба – одни лишь серые тучи, хмурые лица людей и сплошные запреты… Мне повезло чуть больше, чем тебе. Я родилась в Знатном городе, в Рондо. Не сказать, что у меня были богатые родители, или они были представителями аристократии, нет, им просто повезло. Ведь даже знати нужны обычные работники, верно? Мои родители были одними из тех счастливчиков, которым выдали пропуск в город. Нас не пускали во многие места, но, тем не менее, у меня была возможность каждый день наслаждаться солнечными лучами, голубым небом и разглядыванием звезд. Родители были вечно заняты, так что у меня была относительная свобода. Можешь не верить, но даже в таком городе, как Рондо, есть трущобы, где ошиваются люди не первого сорта, так сказать. Я сдружилась с местными ребятами, и каждый день для нас стал подобен приключению. У нас не было комендантского часа, как у вас, поэтому мы могли играть хоть каждый день напролет, - ее губы растянулись в ностальгической улыбке, а взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Она полностью перенеслась в мир своих воспоминаний и даже не заметила, что тихие всхлипывания Бекки прекратились. – Я до сих пор помню имена каждого: Алекс, Клэр, Мордин, Джек и Брэндон. Нас было практически невозможно разлучить. Каждый был из простой семьи, кроме, разве что, Мордина, из-за чего ему было довольно тяжело выходить к нам. Удивительный был ребенок для отпрыска дворян… 

 Как-то раз мы смогли прокрасться в высшую часть города. Представь себе наш восторг, когда перед нами предстали зеленые сады, ухоженные аллейки и роскошные особняки? Находясь в том месте, нам казалось, что и нет вовсе никакой безумной чумы за стенами города, словно спокойные времена и мир вновь настали. Невозможно было думать по-другому в том волшебном месте. Джек был у нас главным, он предложил стащить пару пирожных в одной из кафешек. Мы не смогли устоять перед его предложением, ведь до этого мы могли видеть пирожные лишь на рекламных щитах, да на картинках в журналах. В тот день мы наелись сладостей на всю свою жизнь… да и синяков получили, думаю, тоже. Конечно же нас поймали. Невозможно было не заметить такую группку оборванцев. Нас лупили и били, словно собак, но мы были счастливы. Подумаешь, избили, главное, мы получили свое, - ее улыбка стала еще шире. - Каждый день мы наслаждались своим детством так, словно это был последний, словно мы знали, что так беспечно проводить время нам осталось недолго. 

 В тот день Джек придумал еще одну авантюру. Мы снова пробрались в высшую часть и на этот раз нашей целью стал Сад Дев. Мы часто слышали, что то место поистине напоминает рай. Пройти туда незамеченным оказалось проще, чем мы думали, даже слишком, но на тот момент, мы просто посчитали, что все получилось так удачно лишь благодаря нашей смекалке и нашим собственным силам. Тогда мы надели самые лучшие вещи, которые только могли быть у детей из простых, почти бедных семей. Взрослые были слишком обеспокоены в тот день. Нас практически даже никто не замечал. Кто-то бросал мимолетные и неодобряющие взгляды, но не более того, они были слишком напряжены, так что добрались мы туда без особых трудностей. Оказавшись в саду, мы просто замерли, не смея пошевелиться. Это место действительно напоминало рай, если он и существует. Мы долго резвились, играли, бегали, считая, что нашему счастью не будет конца. Наигравшись, мы улеглись все вместе под деревом: уставшие, потные и счастливые. Лежа под деревом, мы поклялись, что навсегда будем связаны и всегда будем помнить друг друга. Я помню тот день, как если бы он был вчера. Дул прохладный ветерок, приятно охлаждающий наши разгоряченные лица. Мы лежали так, забыв обо всем. Сначала нам казалось странным то, что в саду не было ни души. Даже охрана куда-то подевалась. Но потом мы просто забыли об этом. Спустя какое-то время грянул дождь, чему мы лишь еще больше обрадовались. Это были прекрасные мгновения…» - тут она замолкла, потупив взгляд. Бекки подняла голову и выжидающе взглянула на нее: 

 - И что было потом?

 Девушка повернула к ней голову и печально улыбнулась: 

 - А потом наш мир наполнился огнем, кровью и скорбью… В тот день в город смог пробраться «обезумевший», - на этих словах девочка в ужасе округлила глаза. – Так и пал славный и великий город Рондо, город знати, - печально ухмыльнулась она. - Подумать только, всего один «обезумевший», но за такой короткий промежуток он смог распространить заразу практически по всему городу. Нам повезло, ведь мы были далеко от дома, от границ, от трущоб, а именно те места первыми подверглись нападению и заражению. Весь город был в хаосе, немудрено, что мы разделились. Всего за один день, наш мир пал во тьму, а рай превратился в ад. В какой-то миг я поняла, что осталась одна. Одна в огромном городе, полном огня, криков и безумия. Я звала каждого поименно, кричала, кричала так, что надорвала голос, но никто из них не отозвался. По неосторожности, меня завалило обломками крыши, и я оказалось в тупике. Все было в пыли, я едва соображала, что происходит. Я тяжело дышала, чуть ли не умирая от страха, не способная пошевелиться, думая, что пришел мой конец, но тут дождь прекратился, и появилась радуга. Радуга, столь прекрасная и столь близкая. Я могла лишь смотреть на нее, но моя душа преисполнилась надеждой. Радуга вселила в меня надежду. Я плакала, хотя нет, я рыдала, пытаясь выползти из-под обломков. Мне было больно, страшно, но я смотрела на радугу и продолжала бороться за жизнь. Я выбралась. Мои ноги были изранены, но я смогла выбраться, - на этом моменте она сделала паузу, снова переживая тот волнительный момент. - Меня подобрал спец отряд. Наверняка, я бы не сидела тут, рядом с тобой, если бы не они, и, если бы я не нашла в себе сил выбраться оттуда, иначе они бы меня просто не увидели. Я не знаю, что случилось с моими родителями, но с тех пор я их так и не видела … Солдаты вывели меня из города и, постоянно скрываясь, мы добрались до военного лагеря. Он был переполнен беженцами, но, как я ни старалась, как я ни искала, я не нашла там никого из них, из своих друзей.

 - Они все… погибли? – тихо спросила она. Ее глаза вновь наполнились слезами.

 - Нет, - улыбнулась она. – Мы ведь поклялись, что будем связаны навсегда. Прошло много лет, но мне все-таки удалось увидеть их по отдельности в разных местах. Думаю, сейчас они по-прежнему живы и здоровы. 

 Бекки вновь начала всхлипывать:

 - Тебе, наверное, было очень тяжело? – она протянула к ней руку, осторожно вытирая слезы.

 - Да, очень, - глухо сказала она. – Но я все еще жива и рядом с тобой. Это главное. Я понимаю, что тебе сейчас неимоверно тяжело. Но ты должна держаться и жить дальше, как бы ни было тяжело. Хотя бы ради твоих родителей. 

 Бекки рассеянно уставилась на свои колени, видимо, не представляя, как ей жить дальше.

 - Я смогла продержаться из-за радуги, как бы нелепо это ни звучало, - продолжала она. – Она напоминает мне счастливое прошлое и то, ради чего я сражаюсь.

 Девочка вновь взглянула на нее. Ее глаза блестели от слез, становясь от этого еще больше. От такого пристального взгляда на нее она даже растерялась, а потом случилось кое-что еще более неожиданное: Бекки расплакавшись навзрыд, прижалась к ней, обвив своими тонкими ручками ее талию, от чего та на какое-то время впала в ступор. Потом она в нерешительности одной рукой неловко приобняла ее, а другой начала гладить по голове. 

 - Я скучаю по ним, - жалобный голос Бекки прозвучал глухо из-за того, что она уткнулась ей в живот.

 - Я знаю, Бекки, я знаю и понимаю, - ответила она, перебирая пальцами ее каштановые волосы. – Я не смогу заменить тебе твоих родителей, но, - здесь она выдержала паузу, собираясь с духом, - обещаю, я никогда не брошу тебя, Ребекка, - на этих словах девочка еще сильнее прижалась к ней, продолжая громко плакать.

 В тот вечер в стене, воздвигнутой между ними, образовалась маленькая едва заметная трещинка. В тот вечер два абсолютно чужих друг другу человека смогли стать чуточку ближе.

 ***

 «Черт,» - подумала она, с досадой прикусывая губу. Ну почему даже сейчас она не может спокойно уйти? Эти постоянные угрызения совести. Ей даже стало смешно. Даже на смертном одре она не может перестать думать об этой маленькой засранке, которая вечно донимала ее своим жалобным плачем. Она никогда не питала любви к детям, они казались ей слишком обременяющими, но, судьба естественно решила подкинуть ей одного из них. 

 Бекки... Причина ее головных болей и постоянных волнений. Она усмехнулась. Эта маленькая девочка знатно помучила ее. Она коснулась рукой окровавленного лба. «Я соскучилась по тебе, мелкая,» - подумала она, горько усмехнувшись. Слабость стала одолевать ее. Она прикрыла глаза, позволив себе унестись в очередные воспоминания.

 ***

 -Нет! – исступлено шептала она. – Нет! – снова и снова, не переставая.

 - Ника, - мягко сказал он, осторожно беря ее руки в свои, - ты ведь понимаешь.

 - Нет! – воскликнула она, и слезы брызнули из ее глаз с новой силой. – Это ты не понимаешь! Это, это еще не конец, почему ты…

 - Ты все прекрасно понимаешь, - с трудом произнес он, слегка сжимая своими холодными ладонями ее. – Это, - он сглотнул, - самый, что ни на есть, конец для меня. 

 - Борись, - она вновь перешла на шепот, - борись, Ли, ты ведь сильный! Ты не можешь просто так…

 - Ника, - он вновь прервал ее своим мягким, тихим голосом, - я устал… Я умираю.

 - Не говори так, - она склонилась к его окровавленной груди, уткнувшись к нему лбом. Все ее тело содрогалась в неистовых рыданиях.

 - Прости меня, Ника, - прошептал он ей в ухо.

 Конечно, она все понимала. Она прекрасно понимала, что это конец для него, для нее… Никто не может выжить с такими ранами по всему телу. Даже если бы помощь и подоспела вовремя, он все равно бы скончался от огромной дозы яда, который наверняка уже распространился по всему его телу. Разум понимал, а сердце кричало о том, что еще не поздно: он ведь все еще здесь, живет и дышит!

 - Я должен, должен попросить тебя, - хрипло произнес он. Она подняла на него свои блестящие от слез глаза, затаив дыхание. – Моя девочка, моя дочь, Бекки, пожалуйста, позаботься о ней, - слова давались ему с трудом, после каждого слова, ему приходилось останавливаться, чтобы сосредоточиться. 

 Его глаза были прикрыты, даже такая мелочь, как просто смотреть прямо, уже была для него непосильной. Он слабел на глазах. Губы Ники задрожали, его лицо стало размытым из-за слез, но она не вытирала их, боясь тратить эти последние драгоценные мгновения на лишние движения. 

 - Она не выживет в этом мире одна, она ведь такая маленькая, такая хрупкая, -почти хрипел он, то и дело откашливаясь кровью, а она не смела его прерывать. – Прошу тебя, - он сделал еще одно усилие над собой и заставил себя взглянуть прямо ей в глаза, в такие преданные, родные глаза. 

 Ника сморгнула слезы, и его лицо вновь приобрело отчетливость. Она смотрела на него, стараясь запомнить каждую его деталь, каждую черточку его лица. Это двухдневная щетина, эти карие с золотом глаза, густые брови, скулы. Словно губка, она пыталась полностью впитать в себя его образ. 

 - Будь с ней, прошу тебя.

 Ника, сглотнув, поспешно закивала. Ли слабо улыбнулся ей и благодарно сжал ее ладони. 

 - Спасибо. Спасибо тебе, Ника… И, - он почти отключился, но сделал последнее над собой усилие, - прости меня.

 Его глаза закрылись, и он откинул голову, уткнувшись в стену. Ника задрожала всем телом, все еще не осознавая того, что произошло. Лишь постепенно до ее разума стала доходить такая простая истина. Умер. Он умер. Она изо всех сил хотела верить, что это лишь сон, очередной кошмар, но она понимала… Это конец. 

 Она прикрыла глаза, позволив себе наконец-то всласть расплакаться. Эта ее слабость длилась не более минуты. Если она здесь задержится, то уже некому будет докладывать о случившемся. Ника порыскала глазами по округе и нашла неподалеку от Ли его заветный медальон. Она подобрала его и открыв некоторое время разглядывала фотографию. На ней были изображены трое человек: счастливый Ли, стоявший рядом с его хорошенькой молодой женой, которая также сияла своей улыбкой, и маленькая девочка лет пяти, уже походившая на своего отца, Ребекка. Судя по фотографии и их лицам, она была сделана не так давно. Ника сжала медальон, а потом вложила его в руки мужчины. Какое-то время она смотрела на него, на его слегка приоткрытые губы, а потом, закрыв глаза, она наклонилась к нему и поцеловала в его все еще теплый лоб:

 - Прощай, Ли, - прошептала она.

 ***

 «Твою ж, - сквозь стиснутые зубы сказала она, - И как тут с вами помирать спокойно!?». Ее губы растянулись в улыбке. Мир вокруг вновь обрел звуки. Снова она слышит крики, выстрелы и топот. Напрягшись, она попыталась опереться на локти, от чего по всему телу, подобно току, пробежала резкая боль. Она стиснула зубы, но не остановилась. «И не такое терпела,» - небрежно подумала она. Теперь она аккуратно вставала, стараясь избегать резких движений, но боль все равно пронзала ее тело. Тем не менее, через какое-то время у нее получилось встать, но она тут же упала. «Дерьмо, - усмехнулась она. – Попробуем еще раз». Она нащупала рукой стену полу обрушившегося здания, и, цепляясь за кирпичи, стала вновь медленно подниматься. Перед ее глазами проносились бесчисленные смерти ее друзей, товарищей, командиров, родных и близких. Столько смертей, но еще не пришел ее черед. Нет, еще не время. У нее еще остались тут дела. 

 Наконец, у нее получилось встать и не упасть. Ноги дрожали и подгибались, но она стояла. Да, истекала кровью и чуть ли не теряла сознание, но ведь стоит, пусть и нетвердо. Уже что-то. Она выглянула из-за стены, чтобы оценить обстановку и расстановку сил. Вдалеке она увидела свой отряд, отчаянно сражавшийся с нападающими чудищами. 

 Ника отвернулась, зажмурившись. В глазах защипало от попавших в них крови и пота. Протерев лицо, она прислонилась к стене, учащенно дыша. Последний заход, последнее усилие. Ситуация была практически безнадежна, от чего хотелось залиться истерическим смехом, но она посмеется потом. Вместе с Ребеккой. Да, с этой надоедливой малявкой. Ника вновь выглянула из-за стены. Она вытащила пистолет, в котором осталось всего пять патронов. Рядом лежала штурмовая винтовка, но понести ее, она уже будет не в силах, да и замедлит она ее очень сильно. Также она достала и шприц с голубой жидкостью внутри. Это поможет ей продержаться еще дольше, есть угроза разрыва сердца, но выбирать уже не приходиться. Недолго думая, она воткнула иглу себе в руку и судорожно вздохнула, почувствовав немедленный эффект препарата. Теперь боль ей не так уж страшна, пока что. Возможно, еще не поздно. Она набрала в грудь воздуха, готовясь к своему самому опасному забегу. «Я иду, Ребекка,» - прошептала она и бросилась бежать.

Рамазанова Айжан